Боевой сподвижник А.В.Суворова часть II

О боевых заслугах генерала Вильгельма Христофоровича Дерфельдена  в российской и зарубежной литературе за прошедшие два века написано так много, что этого материала вполне достаточно для издания нескольких книг.

Мы остановимся лишь на самых известных эпизодах его военной биографии.
Как уже упоминалось, генерал Дерфельден прослужил в российской армии без малого 50 лет и был участником нескольких крупных военных кампаний, проводимых правительством Екатерины П. В первую очередь – это 1-я и 2-я русско-турецкая война с Оттоманской Портой для завоевания и последующей защиты земель на юге России в обширных диких степях вдоль Южного Буга, Днестра, Дуная и на Крымском полуострове, где на редкие, неукрепленные небольшие русские поселения постоянно совершали набеги турки, татары, поляки и полудикие кочевые племена южных степей.
1 января 1770 г. Дерфельдена, уже в чине полковника, переводят в Тверской карабинерный полк, находившийся в действовавшей против турок так называемой «украинской армии» генерал-фельдмаршала графа Петра Румянцева-Задунайского. Эта первая русско-турецкая война, в которой Дерфельден принял участие с 1770 г. по 1774 г. включительно, предоставила ему случай быть во многих боях и сражениях, из которых он всегда выходил с честью. Своей выдающейся боевой деятельностью он не замедлил обратить на себя внимание. В 1775 г. его производят в бригадиры, а через два года – в генерал-майоры.
С 1783 по 1784 г. В.Х. Дерфельден находится в Польше, при резервном корпусе генерал-аншефа Николая Репнина.
В 1787 г. вспыхнула вторая русско-турецкая война и Вильгельм Христофорович, уже в чине генерал-поручика, вновь воюет в «украинской армии» Румянцева, командуя ее 4-й дивизией.

В марте 1789 г. Румянцев, узнав, что прибывший в г. Мачин великий визирь намерен вытеснить союзные русско-австрийские войска из Молдавии и что значительный корпус турок уже переправился на левый берег Дуная и двинулся в местечко Бырлад, приказал Дерфельдену прогнать противника и не дать туркам сосредоточиться между Дунаем и Прутом. Дерфельден, не взирая на глубокие снега, двинул свою дивизию форсированным маршем к г. Фальчи. Сначала у г. Бырлад 1 и 6 апреля дважды было разбито 6-тысячное турецкое войско, а затем 16 апреля при местечке Максимени турецкий корпус был окончательно разбит, причем в плен был взят командующий корпусом Якуб-паша, 120 бойцов, 1 орудие и 4 знамени.
Через 4 дня, 20 апреля 1789 г., под Галацем, Вильгельму Христофоровичу удалось нанести противнику еще более тяжкое поражение. Хорошо укрепленные турецкие редуты, обороняемые 10-тысячным войском, были взяты штурмом, турки потеряли до 2000 человек убитыми. Командующий турецкими войсками Ибрагим-паша был взят в плен вместе с 1500 нижних чинов и офицеров; кроме того, у турок было взято 13 орудий и 37 знамен! Под Дерфельденом была убита лошадь, он получил контузию, но поле боя не покинул.
22 апреля 1789 г. фельдмаршал Румянцев из г. Яссы посылает Екатерине II радостную «Реляцию об овладении Галацем»: «Государыня всемилостивейшая! Неприятель, которой нас в другую сторону все отвлекать или наши движения приостановлять старался, подал тем случай к новой славе Вашего императорского величества оружия. Генерал-поручик фон-Дерфельден с весьма малым уроном с нашей стороны и Галацом и всем лагерем  неприятельским и всею артиллериею овладел и Ибрагим- пашу, которой его защищал, по некоторым сопротивлении, со всеми его войсками пленными сделал…».
Полученное известие не оставило равнодушной императрицу и Екатерина II 4 мая 1789 г. из Царского Села написала графу В. П. Мусину-Пушкину:
«Граф Валентин Платонович!
В след за известием, вчера присланным… из Молдавии о весьма удачном поиске 16-го апреля произведенном генералом-поручиком Дерфельденом над неприятелем при Максименах на реке Серете, где турки потеряли более 400 убитых, мы же получили в плен двубунчужного Якуб-пашу, двух Бин-башей и более ста других, да в добычу пушку и четыре знамя, и получила я сегодня новое уведомление, что 20-го того же месяца помянутый генерал-поручик Дерфельден на Дунае при Галаце одержал знатную победу, атаковав неприятеля, в двух укреплениях державшегося, и выбив его из оных по жестокой более трех часов продолжавшейся обороне. Неприятель потерял тут убитыми до 1500 человек: главнокомандовавший сим корпусом Ибрагим-паша со множеством чиновных и более тысячи других турков взяты в плен. Весь лагерь, обоз, артиллерия и знамена нам в добычу досталися. Потеря с нашей стороны состоит до 60 убитых и до ста раненых. В следующее воскресение принесено будет здесь при пушечной пальбе благодарение Богу поборнику по справедливости дела нашего. Я желаю, чтоб вы тоже и у себя сделали, и чтоб о сих происшествиях как в армии ознаменили, так и до сведения в соседстве довели.
Пребываю вам благосклонная «Екатерина».
Эта двойная победа над турками, в результате которой они поспешно отступили за Дунай, принесла Дерфельдену орден Св. Георгия 2-го класса. В списке кавалеров ордена Святого Георгия 2-го класса записано: «фон Дерфельден, Отто Вильгельм Христофорович, генерал-поручик. В воздаяние усердию и отличному мужеству, произведенных им с войсками под командою его состоящими в поражении неприятеля в Молдавии при Максименах и потом при Галаце за одержание знатной победы. 4 мая 1789».
Интересно, что орденов такого класса было вручено за все время 125 штук, Дерфельдену был вручен орден за №18.

Наиболее яркие страницы военной биографии В. Х. Дерфельдена  приходятся на период его службы под командованием прославленного Александра Суворова. Надо сказать, что исторические документы и воспоминания современников свидетельствуют о том, что Дерфельден был не только боевым сподвижником и «правой рукой» Суворова – между ними всегда была личная приязнь и просто дружеские отношения.
По словам историка и археографа Д.Н. Бантыш-Каменского : «Вильгельм Христофорович фон Дерфельден имел рост выше среднего, стан стройный, приятную наружность, нос орлиный. Благородство, неустрашимость и правота изображались на лице его. Важный, большей частью молчаливый, он умел в кратких словах сильно, красноречиво изъясняться. Суворов часто заставлял Дерфельдена рассказывать о своих походах и всегда обнимал его в знак благодарности… Отдавая справедливость воинским дарованиям его, Суворов называл Дерфельдена героем при Галаце и Праге».
Впервые Дерфельдену пришлось повоевать под командованием Суворова  в 1789 г., когда 21 июля его корпус содействовал последнему в победе над турками у г. Фокшаны. Суворов всегда высоко ценил боевые заслуги Дерфельдена, а после сражения и победы при Рымнике, великий полководец, принимая поздравления от сослуживцев, произнес известную фразу: «Честь не мне, а Вильгельму Христофоровичу; я только его ученик…».
В начале 1791 г. обострились старые болезни и раны, Дерфельден был вынужден покинуть армию и отбыть на излечение в госпиталь.
После выздоровления, в 1792 году, он получил в командование корпус в Литве, с которым принял участие в военных действиях против польских мятежников. Солдаты корпуса под командованием Дерфельдена проявили чудеса героизма при взятии крепости Праги (в предместье Варшавы) и при блокаде крепости Каменец-Подольска, которая вынуждена была сдаться. За боевые заслуги в ходе Польской кампании 1 января 1795 г. Дерфельден получил чин генерал-аншефа (полного генерала).
После смерти Екатерины II,  император Павел I, благоволивший к Дерфельдену, вызвал его из армии в Петербург и назначил инспектором кавалерии С-Петербургской и Финляндской дивизий. После смерти фельдмаршала Румянцева, эскадрон лейб-гвардии Конного полка, который носил имя покойного, стал носить имя Дерфельдена. 5 апреля 1797 г., в день своей коронации, Павел I пожаловал Вильгельму Христофоровичу орден Св. Андрея Первозванного и вскоре с почестями отправил в отставку.
Однако боевому генералу недолго пришлось наслаждаться мирной жизнью. Высочайшим приказом 2.03.1799 г. он снова принят на службу с чрезвычайно ответственным поручением – сопровождать в итальянский поход наследника престола князя Константина Павловича и заменить Суворова, если бы с последним вдруг «приключилось какое несчастье» (будучи старшим после Суворова, Дерфельден сделался ближайшим его помощником).
Дерфельден с честью принял участие в итальянской кампании, причем предводимые им войска сыграли важную роль в решительном сражении при Нови, в момент общей атаки, окончательно сломившей сопротивление французов.

«Я – РУССКИЙ!
МНЕ ВСЕ ПО – ПЛЕЧУ!»
В знаменитый швейцарский поход против французов А. В. Суворов поставил под командование Дерфельдена большую часть своих войск – 10,5 тыс. человек, образовавших корпус, в состав которого входил авангард князя Петра Багратиона и дивизия генералов Швыйковского и Ферстера. Этот корпус составил особую колонну, двинувшуюся через альпийский перевал Сен-Готард и принявшую участие в жесточайшем бою за этот горный проход, а потом в боях за Чертов Мост и в долине Рейссы.
Суворов всегда обращался к патриотическому чувству солдата. «Мы русские, мы все одолеем!» – часто повторял он перед боем. Воспитывая в воинах любовь к своему Отечеству и стремление проявить ее в ратных подвигах, Суворов толковал национальное начало расширительно, выводя его за рамки принадлежности к славянскому роду-племени. Поэтому его подчиненные, немец Вильгельм Дерфельден, грузин Петр Багратион и другие с гордостью повторяли: «Я – русский! Мне все по – плечу!». И это была не поза, не дань обстоятельствам, а глубокое убеждение, воспитанное службой под суворовскими знаменами.
К слову, Дерфельдена, немца по происхождению, А. Суворов и сослуживцы всегда считали русским, поэтому часто его называли не Вильгельмом, а Вилимом, Василием…
Потрясающие примеры того, какой силы воздействия достигало обращение А. В. Суворова к патриотическому самосознанию солдат, дал швейцарский поход. Когда после труднейшего, с ежедневными боями, 10-суточного перехода по заоблачным вершинам Альп, 16 тысяч изнуренных бойцов Суворова, не имевшие уже ни хлеба, ни патронов, оказались в Муотенской долине лицом к лицу с 80-тысячной свежей армией опытного полководца Массены, их ждали плен или гибель. Массена не сомневался, что русские сдадутся, и даже послал курьера с известием, что скоро привезет на потеху парижанам знаменитого фельдмаршала и с ним великого князя Константина – наследника Павла I. Однако мысль о сдаче на милость победителя ни разу не мелькнула у тяжелобольного почти 70-летнего старика, который, трясясь в казацком седле, делил с солдатами все невзгоды.
Чтобы поднять дух чудо-богатырей, вдохнуть в них всесокрушающую волю к борьбе, 18 сентября 1799 г. Суворов собрал военный совет. Одетый в фельдмаршальский мундир, при всех регалиях, Александр Васильевич мерил шагами комнату и звенящим от волнения голосом говорил о победоносной итальянской кампании и предательских происках австрийцев, навязавших российскому императору гибельный план действий в Швейцарии лишь для того, чтобы удалить русские войска с Апеннин.
– Перед нами враг сильный, возгордившийся победою. Победою, устроенной коварной изменой! Помощи нам ожидать не от кого, – признавался Суворов. И оглядев своих генералов, подытожил: – Одна надежда на Бога, другая – на храбрость и самоотверженность войск, вами предводимых. Нам предстоят труды, величайшие в мире: мы на краю пропасти! Но мы – русские!
И вдруг опустившись на колени, главнокомандующий обратился к своим соратникам с мольбой спасти «честь и достояние России и ее самодержца».
«Мы, сказать прямо, остолбенели, – вспоминал Багратион и все невольно двинулись поднять старца-героя… О, я не забуду до смерти этой минуты! У меня происходило необычайное, никогда не бывавшее волнение в крови. Меня трясла от темени до ножных ногтей какая-то могучая сила. Я был в состоянии таком, что если бы явилась тьма-тьмущая врагов или тартар с подземными духами предстал предо мною – я готов бы был с ними сразиться!».
Старший после Суворова из генералов Дерфельден, от имени участников совета заверил:
– Что бы ни встретилось, в нас ты, отец, не увидишь ни гнусной трусости, ни ропота. Пусть сто вражьих тысяч станут перед нами, пусть горы эти втрое, вдесятеро представят нам препон – мы будем победителями и того, и другого. Все перенесем и не посрамим русского оружия! Веди нас, куда думаешь, делай, что знаешь: мы твои, отец! Мы – русские!
– Клянемся тебе в том перед всесильным Богом! – воскликнули хором генералы.
Суворов, слушавший речь Дерфельдена с закрытыми глазами, поникнув головой, при слове «клянемся» встрепенулся, горячо поблагодарил всех и здесь же продиктовал план прорыва из устроенной западни.
В книге “История русской армии” (1700-1881) есть оценка, данная знаменитому военному совету профессором Николаевской военной академии, военным историком, генерал-майором А.Г. Елчаниновым: “Велик народ, который имеет в своей истории подобный военный совет! Все лучшие качества высказались на нем в лице военачальников наших! А когда они передали свои чувства офицерам и солдатам, то войска снова были готовы оказывать какие угодно подвиги, перенося какие угодно лишения”.
28 сентября 1799 г. армия генералиссимуса Суворова с честью выбралась из гор и вскоре вернулась в отечество. Император Павел наградил Дерфельдена за переход через Альпы большим крестом ордена Св. Иоанна Иерусалимского (Мальтийский орден), а вскоре, приказом от 29.10.1799 г. 65-летний генерал от кавалерии В. Х. Дерфельден был уволен от службы. В высочайшем приказе было сказано: «Генерал от кавалерии Дерфельден, по прошению его, что не в силах от разстроеннаго здоровья продолжать военную службу, увольняется от оной со всемилостивейшим изволением носить мундир».

«Я ЗАБЫВАЛ О СЕБЕ, КОГДА ДЕЛО ШЛО О ПОЛЬЗЕ МОЕГО ОТЕЧЕСТВА»
Эта фраза, принадлежащая А. В. Суворову, вполне применима и к жизненному пути бесстрашного полководца Вильгельма Дерфельдена. Нам сейчас даже трудно представить, как мог человек полвека состоять на военной службе, практически беспрерывно принимая участие в боевых действиях. Но ведь это было, и было с пользой для Отечества!
…После выхода в отставку, генерал в течение 20 лет занимался обустройством новых земель в Прибужье после получения по Указу Екатерины П земель на правом берегу Буга в Ольвиопольском  уезде. Сначала он жил, по-видимому, в г. Вознесенске, который был центром Бугского казачьего войска (в том числе, возможно, и во время  кратковременных перерывов в военных действиях). А когда в 1804 г. ему было выдано разрешение на получение 7500 десятин земли, свободное поселение людей и на строительство домов и хозяйственных построек на месте сельца Ястребиного, он привез крестьян из России и Украины, в том числе беглых крестьян и бывших казаков Бугского войска, и начал обустраивать свое имение.

Добавить комментарий

Show Buttons
Hide Buttons