ИСТОРИЯ «ВОЗКО»

Вспоминает Валентина Николаевна Козуб: – Пришла работать на кожзавод в марте 1978 года, хотя производство было запущено в октябре. До этого работала на мясокомбинате, но вместе с подругой решили испытать себя на новом месте. Занимались сначала подготовительными работами – мыли, стирали, убирали. Зачислили нас в красильно-жировальный цех, правильно растягивать кожи на рамах нас учили итальянские специалисты.

Работа не из легких, не каждый мужчина справится с ней, но мы тогда были молодыми, да и поскорее хотелось …на пенсию уйти (смеется). Сейчас рамы сами выходят из сушилки, а раньше все  делали вручную. Так, на одном процессе – растяжка кож – и проработала 13 лет, до выхода на заслуженный отдых.
В бригаде, которую я возглавляла, было 16 девчат. Работали в две смены, сырья было с избытком. Бывало, зайдем утром в цех, а на поддонах – кучи сырья. “Когда же мы его переработаем” – как-то спросила у меня новенькая девушка. К концу смены поддоны были пусты. За пять минут на рамы одевали 4 кожи. Как научилась быстро работать на заводе, так и сейчас, по дому, делаю все быстро. Дети иногда даже смеются: “Мама, отдохни, ты что, забыла, что уже не на заводе?”.
В свои 37 я была самой старшей в бригаде. Зарабатывали мы неплохо по тем временам. Для сравнения: если на мясокомбинате зарплата была 75-77 рублей в месяц, то на заводе – в два раза выше. Причем старались месячные планы всегда перевыполнять на 5-7%, а в конце месяца получали премии.
По моим стопам пошли муж, сын, невестка, дочка, родственники по линии мужа – все работали или работают на “ВОЗКО”. Мой супруг, Анатолий Васильевич Козуб, ныне покойный, работал аккумуляторщиком. Его родной брат Николай работал в кожсырьевом, а его жена Галина Козуб работала в моей бригаде.
Мой сын Сергей и невестка Валентина работают на шлифовке около тридцати лет. А моя дочь Ольга Козачук более 20 лет работает на том же процессе, где работала я. Так что получается, придя за кожзавод, я стала основательницей целой рабочей династии кожевенников!
Вспоминает Николай Николаевич Миронов: – О том, как я пришел работать на строящийся кожзавод в 1976 году, мне можно целую книгу написать, ведь все произошло очень неожиданно и помог мне в этом … инспектор ГАИ.
Я работал механиком на кораблях торгового флота. В 1976 году, в марте, с женой и маленьким сыном мы приехали из Тикси в Вознесенск. Пока жена гостила у моих родителей, я решал производственные вопросы на Херсонском судостроительном заводе. После 20-градусного мороза, казалось, что мы попали в настоящий рай – в Вознесенске зацвели абрикосы, зазеленела травка. Решив все свои дела, мне нужно было возвращаться на корабль, а тут жена заявила: “Не хочу я уезжать в зиму с маленьким ребенком, хочу остаться здесь жить навсегда!”. Сначала я не мог себе даже представить: как смогу жить без моря, и чем буду заниматься в нашем небольшом городе, где и работы нормальной, поди, не сыщешь…
В общем, уговорили меня близкие остаться в Вознесенске. Заработки на флоте тогда были приличные, поэтому сразу же купил себе новые “Жигули”. Прав на вождение сначала не имел, но иногда выезжал на автомобиле в город, чтобы “набить руку”, тем более, в те годы гаишники на дороге встречались как-то редко. И вот в один из дней, сев за руль своей машины, решил поехать на строящийся завод роторно-конвейерных линий, узнать за работу. Кадровика на месте не оказалось, поэтому поехал домой. Подъезжаю к ул. Октябрьской революции и… меня останавливает инспектор ГАИ. А я то без прав! Останавливаюсь, инспектор открывает дверку и спрашивает: “Вы куда едете?”. Отвечаю, что в город, искал работу, да не сложилось. А он говорит: “Я вот сейчас еду на строящийся кожзавод, если подвезете меня, покажу их контору, зайдете, там специалисты нужны”. Честно говоря, я тогда никогда не слышал даже слово “кожзавод”, а тут мне предлагают работать на нем… В общем, подъехали мы к стройплощадке, инспектор объяснил мне, где находится отдел кадров.
Заводу были очень нужны специалисты моего профиля, поэтому сразу предложили должность мастера котельной паро-силового цеха. “А квартиру получишь в первом же доме, который сдадим” – сказал директор Н. Д. Синельник и слово свое сдержал.
Помню, 11 ноября 1976 года получил свою первую зарплату – 47 рублей 66 копеек. Конечно, после заработков на флоте, было немножко непривычно получать такую сумму, но ничего, со временем все наладилось.
Работы было невпроворот. К Новому, 1977 году, нам поставили задание любой ценой подать тепло в цеха, поэтому на работе пропадали сутками. Новый, 1977-й год мы, рабочие котельной, встретили на заводе, но тепло в цеха – 100 тонн пара в час – пошло!
Следует отметить, что в процессе строительства кожзавода приходилось менять некоторые чертежи, вносить в них свои коррективы. Приходилось также придерживаться и многих, порой абсурдных, инструкций. Например, по правилам гражданской обороны, все трубопроводы должны были находиться в земле (на случай атомной войны). То есть, при атомном взрыве мало кого интересовало, что останется от завода – главное, чтобы трубопроводы уцелели. Не абсурд ли? Но мы должны были выполнять эти инструкции. И как мы ни просили, чтобы трубы теплотрассы монтировать снаружи – нам разрешения не дали, пришлось закопать трубы в землю. В итоге, с этими подземными трубопроводами теплотрассы мы мучились лет 10, пока все-таки не разрешили их вынести наружу. Представляете, только случится порыв, приходится экскаватором раскапывать землю, проветривать трассу, устранять порыв. На все это уходила масса времени…
Так, постепенно, по ходу работы устраняя недостатки, завод вышел на проектную мощность.
За 26 лет работы на кожзаводе, после паро-силового цеха, я работал начальником котельной на 3-м микрорайоне, заместителем главного энергетика, начальником газового хозяйства завода.
С теплотой всегда вспоминаю всех, с кем довелось трудиться на кожзаводе. Никогда не забуду помощь председателя Наблюдательного совета “ВОЗКО” Сергея Моисеевича Кернера, который помог моей семье в критическую минуту. Случилась беда, моему сыну требовалась срочная операция за границей. Сергей Моисеевич, через министерство, смог “выбить” очень большую по тем временам сумму денег в валюте, моего сына прооперировали в Нью-Йорке и он остался жив.
/Новый город.

 

Добавить комментарий

Show Buttons
Hide Buttons