«Патриарх лесоразведения, почтенный старец…»

Именно так величали на закате жизни Виктора Петровича Скаржинского его друзья, сподвижники, просто знакомые. Он умер 16 июня 1861 года, на 73-м году жизни, и был похоронен на территории церкви св. Архистратига Михаила в местечке Трикраты (Большая Скаржинка) Бобринецкого уезда. Великого лесовода-самоучку юга России предали земле, на которой он родился и которую, за годы своего 40-летнего хозяйствования, изменил до неузнаваемости.Спустя 11 лет после его смерти, за заслуги в деле лесоразведения на юге России, в Одессе, в городском саду, 16 июня 1872 г. был открыт памятник из белого итальянского мрамора с такой надписью: «Виктору Петровичу Скаржинскому, разведшему в знойных степях Херсонской губернии 400 десятин леса хвойной и лиственной породы. Императорское Общество Сельского хозяйства Южной России и землевладельцы Новороссийского края».

 

Накануне 150-летия со дня смерти В. П. Скаржинского, по инициативе депутатов Николаевского облсовета Игоря Овдиенко и Петра Паламарюка, в нашей области 2011-й год объявили Годом памяти Скаржинского. Уже состоялись многочисленные мероприятия в рамках празднования этой даты. Очень полезная инициатива, ведь мы и так безвозвратно потеряли десятки лет, смирившись с идеологией забвения всех, кто жил и творил до 1917 года. А после 1917-го…  Богатейшую библиотеку Скаржинских, в которой хранилось около 50 тысяч редчайших книг и рукописей, предали огню прямо во дворе «помещичьего дворца». В 30-х годах прошлого века свергли с пьедестала и памятник Виктору Петровичу в Одессе, а местные «активисты» в Трикратах надругались над могилами многих представителей дворянского рода Скаржинских. В постреволюционные годы разобрали на самокрутки не только книги из библиотеки, но стопили в печках сотни кубометров древесной растительности Трикратского леса, взлелеянного руками «патриарха лесоразведения на юге России». Все было подчинено тому, чтобы навсегда стереть из памяти имя человека, который всеми силами старался преобразовать нашу засушливую степь в райский уголок.
Вопреки многолетним “стараниям” партийных идеологов, имя Скаржинского  не забыли, его передавали из поколения в поколение жители Трикрат и окрестных сел, а  лесные насаждения всегда служили ему живым памятником. В Трикратах чудом сохранился дом Скаржинских с родовым гербом на фасаде – сейчас в нем располагается сельская школа искусств. На месте захоронения бывшего хозяина села установлен памятный знак. Постепенно, по крупицам, к нам возвращается память об этом неординарном человеке.
Не лишним будет вспомнить происхождение древнего польского рода Скаржинских и понять, каким образом его представители поселились на долгие годы в наших южнорусских степях. В “Гербовнике дворянских родов Царства Польского” (1853 г.) сказано, что “Скаржинские – в Мазовии. Иван из Скаржина еще в 1436 г., на основании привилегии князя Владислава Мазовецкого, купил имение Юржец. Потомки Ивана только с 1665 г. стали писаться Скаржинские”.
В “Общем гербовнике дворянских родов Всероссийской Империи” имеется запись: “Предки этого рода с 1628 г. владели недвижимым имуществом в Туровском воеводстве и за свою службу были награждены чинами и титулами польскими королями. Выходец из этого рода Антоний-Александр Скаржинский (в православье Михаил)”. Именно он и считается основателем российской ветви рода. В произведении “Отрывок из дневника полтавского помещика 1834-35 гг.” есть “Сведение о лубенских Скаржинских”. Из этого повествования узнаем, что в начале 18 в., “литовский шляхтич Александр Скаржинский по окончании наук в “Оршинской академии”, служил переводчиком латинского и польского языков при “генералитете”, находившемся в Польше при русской армии. В это же время он принял православие и, по окончании польской войны, просил награждения у тогдашнего правителя Малороссии князя Барятинского. В ответ на эту просьбу Скаржинский в 1737 г. был назначен лубенским сотником, “по предварительном представлении от киевского архиепископа Рафаила Заборовского удостоверения, что Скаржинский в православной вере утвержден”. Вместе с принятием православия А. Скаржинский стал называться Михаилом. Оставался он сотником до 1750 г. У него было три сына: Петр, Михаил и Иван”.
Петр Михайлович, отец Виктора Петровича, был на военной службе и дослужился до генерал-майора. Удачная военная карьера его связана с именем губернатора Новороссии, фельдмаршала Григория Потемкина. В 1787 г. князь составил Бугский казачий полк в 1500 всадников, назначив командиром полковника Петра Скаржинского. 24 мая 1788 г. 40 тысяч регулярного войска и 6000 казаков под командованием Г. Потемкина переправились через Ю. Буг в районе с. Мигея и направились вдоль правого берега реки к турецкой крепости Очаков. Не взирая на 23-градусный мороз, 6 декабря 1788 г. крепость Очаков была взята русскими. Полк Скаржинского в числе первых взошел на валы крепости, и командир был удостоен ордена Св. Георгия. Сразу же после взятия Очакова, Петр Михайлович получил из Трикрат весточку, что у него родился сын, которого он и назвал в честь очаковской победы Виктором (“победитель”).
Позже П. М. Скаржинский был назначен атаманом Астраханского казачьего войска, правителем Кавказского наместничества. За свои военные подвиги он получил от Екатерины II в награду так называемые “воссоединительные земли” по Бугу, между селами Мигеей и Трикратами.
12 декабря 1796 г. наместничества в России были упразднены, поэтому  Петр Михайлович Скаржинский собрался в свои обширные поместья с центральной усадьбой в Трикратах (Большой Скаржинке). На его землях также были с. Мигея, д. Новоселовка (Малая Скаржинка), Николаевка (Скаржинка), Богодаровка, Малая Женовка, Спасибовка (Сухинина). Однако  этому предшествовали некоторые события. Император Павел I  вызвал его в Петербург и объявил, что наместничество на Кавказе окончено. Не дожидаясь дальнейших указаний и считая себя полностью свободным от военной службы, Петр Михайлович, не сказав ни слова императору, отправился в свое имение. Однако вскоре его нагнал царский курьер и передал письмо государя, из которого следовало, что Павел I назначает экс-правителя Кавказского наместничества шефом Павлоградского полка. Скаржинский попросил курьера задержаться. В своем письменном послании, он  поблагодарил государя за оказанную ему честь и заявил, что служить не может, т. к. уже стар; надеясь на свои заслуги, он думает заслужить прощение своему поступку … Уже будучи в Трикратах, “строптивый” генерал Скаржинский получил от императора послание, в котором тот не упрекал его за намерение отойти от военной службы (“Записки императорского Одесского общества истории и древностей”, 1901 г.). Отставной генерал активно занялся сельским хозяйством на землях своего имения, он был одним из первых прибугских помещиков, кто решил построить на Буге (в с. Мигея) водяную мельницу, однако  многим его планам не суждено было сбыться – генерал умер в 1805 г.
П. М.Скаржинский был женат на представительнице богатого молдавского рода Булацелей – Ульяне Григорьевне (1767-1813). Ее дед Варлам Тихонович был молдавским бароном, а отец с 1778 г. ходил в помощниках у “светлейшего князя” Потемкина. Слобода Трикраты П. М. Скаржинскому как раз досталась в качестве приданого невесты. В этом браке родились двое сыновей и дочь.
Сын Виктор в семье Скаржинских родился в 1788 г. Через много лет, когда он станет крупнейшим землевладельцем юга России (его имение в 1860 г. раскинулось на площади 70000 гектаров), у него появится личный биограф – агроном-писатель, секретарь Императорского Одесского общества сельского хозяйства южной России Иван Палимпсестов. Как никто другой, он прекрасно знал Виктора Петровича, проводя вместе c ним довольно много времени. Из-под пера Палимпсестова вышла не одна научная статья, надиктованная ему В. П. Скаржинским. Сам он лично не писал ничего и Палимпсестов вспоминает: “Нашим хозяевам не до письменности, к которой при том нужно иметь и навык… Бывало так: поговоришь с хозяином и с позволения его напишешь под его именем статью… И что это были за статьи! Прочитавши статью с именем В. П. Скаржинского, мне не редко говорили: на каждую страницу можно было бы положить по червонцу!” Интересные факты из жизни нашего знаменитого земляка имеются в книге И. У. Палимпсестова “Мои воспоминания” (1879 г.). Вот как отзывался агроном-писатель о В. П. Скаржинском.
“Многие из хозяев юга России были моими достойными учителями, и в числе их незабвенный для меня и для края хозяин-лесовод В. П. Скаржинский. На него, как на знатока края и опытного хозяина-лесовода, первым указал Высокопреосвященный Иннокентий (с февраля 1848 г. – Херсонский архиепископ Иннокентий Борисов – авт.) с которым я и обозревал данные лесонасаждения Трикрат и др. местностей. Впоследствии и каждый год, до самой смерти гостеприимнейшего старца, ездил к нему, сколько для изучения лесоводства, столько же и для других поучительных бесед. Виктор Петрович был живая хроника юга России и при том в высшей степени занимательная. Почтенный старец, не смотря на страдания, длившиеся несколько лет, имел светлую голову и владел неподдельным юмором. Беседы наши шли по целым дням… Он говорил, по свежим преданиям, об удалых запорожцах, о шайках бесстрашных степных разбойников, от которых однажды только каким-то чудом спаслась семья Скаржинских, говорил о дивно роскошной в иные годы растительности степей, в травах которых нельзя было заметить и длиннорогих украинских волов и т. п. На зиму он обыкновенно приезжал в Одессу и не было дня, в который бы я не навестил почтенного старца”.
“Патриархом лесоразведения на юге России и почтенным старцем” называл Скаржинского архиепископ Иннокентий, которому пришелся по душе гостеприимный хозяин Трикрат. Кроме того, владыка хорошо разбирался в сельском хозяйстве и был так же, как и Виктор Петрович, почетным членом Императорского Одесского общества сельского хозяйства. В ходе их встреч, бывало, случалось разное. Как-то Виктор Петрович, садясь в одну карету с архиепископом Иннокентием и Палимпсестовым, попросил у владыки разрешения закурить сигару, заметив, что хотя она домашнего производства, из листьев, выращенных в его саду, тем не менее, не уступает настоящим импортным. На ту просьбу Иннокентий ответил: “Привычка – вторая природа, а природу насиловать трудно”. Когда же путники подъехали к леску и вышли из кареты, Иннокентий сказал на ухо Палимпсестову: “Ну, буду я помнить эту сигару, у меня страшно голова разболелась, даже в глазах становилось зелено. Недаром наши предки назвали табак “проклятым зельем!” Палимпсестов спросил: “Да почему же вы, владыко, дали позволение, если не можете переносить табачного дыма?” Иннокентий ответил: “Друг мой, этот божий старец около 12 лет не сходит с одра болезни; хирагра (ломота в руках и пальцах рук, похожая на подагру в ноге – авт.) оставила ему только два целых, но так же в ранах пальца; он чуть ли не каждую минуту терпит от язв своих самую мучительную боль и я уверен, что это курение несколько облегчает его страдание. Как же было не сострадать ему? Моя головная боль пройдет, а он до могилы останется страдальцем”.
Гуляя в один из своих объездов епархии по лесным насаждениям г. Вознесенска, Иннокентий заметил своим спутникам: “…Ведь и здесь семячко-то брошено рукою нашего почетного лесовода!”  Начальство военных поселений действительно училось у него разводить лес, и в первое время его питомники служили рассадниками для лесных насаждений по военному округу. По его примеру начали разводить сады и лески также многие здешние помещики.
Виктор Петрович был заядлым охотником. Он держал большую свору гончих и борзых и внушительный штат охотников из крестьян своего же имения. Охотники были облачены в специальную униформу. Содержание целого штата охотников обусловливалось еще и тем, что в те времена необходимо было истреблять волков, бродивших стаями и причинявших не мало вреда скотоводству и особенно овцеводству.
Кроме того, в Трикратах у него был довольно большой зверинец, в котором содержались дикие козы, медведи, олени, дикие свиньи, белки, дикие гуси, фазаны, лебеди и пр. Однажды в присутствии архиепископа происходила травля медвежонка охотничьими собаками. Священник  не мог вынести такой картины и высказал свое сожаление по поводу увиденного. Скаржинский тот час приказал прекратить травлю и подарил владыке медвежонка, который был отправлен в Одессу, в архиерейский хутор.
Впрочем, Виктор Петрович был отнюдь не “кровожадным” помещиком-эксплуататором, а скорее наоборот. По отзывам его крестьян – это был человек с высокими душевными качествами, в высшей степени справедливый и всегда отзывчивый ко всем нуждам крестьян, особенно вдов и сирот, “из которых не одна была вскормлена при его дворе, а некоторые получили от него даже пожизненную пенсию”.
После смерти В. П. Скаржинского 16 июня 1861 г., его громадные владения были разделены между четырьмя сыновьями: Константин получил большое имение Бургон-Мажару на Кавказе; Григорий – Новоселовку и Николаевку; Виктор – Трикраты и Сухинино (правобережная часть Петропавловки); Петр – Мигею.
Хотя Виктор Петрович Скаржинский и известен больше, как энергичный хозяин и опытный лесовод, военная карьера не миновала и его. Когда 30 августа 1806 г. Россия с Пруссией объявили о союзе против Франции, дворянство Екатеринославской и Херсонской губерний поставило “под ружье” 20 тысяч воинов, а 17-летний Виктор Скаржинский составил отдельный полк из 330 человек. В 1812 г. он составил эскадрон из 180 человек и содержал его на полном своем иждивении. Рядовой состав был набран из крестьян его имения, офицерский – из приглашенных дворян губернии. Эскадрон Скаржинского был присоединен к Южной армии в составе корпуса адмирала П. В. Чичагова и находился в боевом походе как в России, так и заграницей. Война для Виктора закончилась в мае 1813 г.
Несмотря на уговоры матери, он не связал свою судьбу с армией, а остался на родной земле и занялся сельским хозяйством. Была и еще одна причина, чтобы остаться в Трикратах – любовь к своей кузине (двоюродной сестре – авт.) Натали, которая, впрочем, страстно любила его старшего брата Николая. Однако Николай не вернулся с Отечественной войны, в Трикраты пришло известие, что он погиб в бою при г. Кульме (ныне Чехия) в августе 1813 г.
Известие о смерти Николая потрясло Натали. Она приняла решение – никогда не выходить замуж. Уединенно жила в Одессе. На ухаживания Виктора не отвечала взаимностью. И тогда Виктор решил завоевать расположение любимой другим способом – он создал для нее в Трикратах подобие Софиевского парка в Умани. Шли годы. В один из очередных визитов в Одессу, Виктор все же уговорил Натали приехать в его имение. Она согласилась, приехала и осталась в Трикратах навсегда, став его женой…
Жизненный путь Виктора Петровича, начиная с 1812 г., ярко описан в историческом романе-трилогии “Хаджибей” одесского писателя Юрия Трусова (1914-1991). Заключительная книга трилогии “Каменное море” увидела свет в уже далеком 1968 г. В “Новом городе”, со следующего номера, мы начнем публикацию отрывков романа “Каменное море”. Читатели смогут окунуться в атмосферу событий 200-летней давности и еще глубже узнать биографию нашего замечательного земляка – Скаржинского, 150-летие со дня смерти которого мы отмечаем в этом году.

Добавить комментарий

Show Buttons
Hide Buttons