По количеству каменных домов Вознесенск выгодно отличался

Недаром сегодня можно часто услышать фразу: «Статистика знает все!» Это действительно так. А когда появились первые фундаментальные статистические данные о нашем городе? Оказывается, земские учреждения в Херсонской губернии, в состав которой входил наш город… начали работу в начале 1865 г., согласно  «Положению о губернских и волостных земских учреждениях». На них возложили широкий круг обязанностей по обустройству местной жизни, в том числе и функцию «предоставления через губернское начальство высшему правительству ведомостей, которые касаются местных корыстей и потребностей губернии или волости».  9.11.1873 г. в Херсоне по решению губернского собрания было основано первое в Российской империи земское статистическое бюро – своеобразный информационно-справочный орган, который скрупулезно и всесторонне изучал народный быт и хозяйство. В состав статистического бюро входило до 14 человек – молодых людей в возрасте 20-30 лет, практически все они имели неполное высшее или высшее образование. Предпочтение отдавалось так называемому экспедиционному (экскурсионному) методу сбора информации, когда статистики, для сбора сведений, сами непосредственно выезжали в населенные пункты губернии. Так появилось капитальное статистическое исследование земледельческого хозяйства Херсонской губернии, в которое были включены данные, собранные на протяжении 1882-1887 годов.
Однако земские статистики занимались не только сбором «сухих» сведений. В 1887 г., с целью повышения уровня образованности местного населения, они обратились к волостным управам с предложением создать специальные сельскохозяйственные музеи для распространения среди населения рациональных методов ведения хозяйства (такой музей был создан в Вознесенске в 1889 г. -авт.). Также повсеместно был учрежден институт постоянных корреспондентов статистического отделения, в рядах которого были местные землевладельцы, учителя, священники и даже простые крестьяне (от Вознесенска постоянными корреспондентами тогда были начальник почтово-телеграфной конторы, коллежский асессор Павел Манукович Саниянц и учитель древних языков мужской прогимназии, статский советник Феодор Кветославович Ян – авт.). Они отсылали в губернское статотделение интересные наблюдения, почерпнутые из жизни и быта жителей города и его предместий.
Интерес вызывают статистические данные о числе жилых и хозяйственных построек, а также о качестве строительных материалов, из которых сооружались здания. Оказывается, из 4-х городов Елисаветградского уезда – Бобринца, Ольвиополя (Первомайска), Новомиргорода и Вознесенска – наш город выгодно отличался от своих соседей. По описи Вознесенска и его предместий Натягайловки, Дальних Лагерей и Бугских хуторов ( сведения о материалах постройки не собирались на Мертвоводских хуторах  в районе Болгарки, где жили члены того же сельского общества,  и дома которых находились в чересполосице с домами владельцев, живущих в «черте города») насчитывалось 1735 каменных и кирпичных домов, в то время, как в Новомиргороде всего 19, в Бобринце и Ольвиополе (с хуторами) – соответственно 41 и 35. В предместьях нашего города также встречалось достаточно дерновых (земляных) домов – 233, в то время как лампачных было лишь 77 (в Бобринце – 440, в Ольвиополе – 345).
Цифры подворной переписи Вознесенска указывали на то, что по числу жилых домов лучше всего обставлены хозяйства купцов и почетных граждан: у них приходилось по 3 жилых постройки на одно хозяйство. За ними следовали духовенство и немцы-колонисты (в среднем по 1,4 постройки), евреи-промышленники и торговцы (1,1). Что касалось основной массы населения, то по обеспеченности жилыми постройками на первом месте стояли мещане (1,05), бывшие военные поселяне (1,01), бывшие помещичьи крестьяне (0,98), десятинщики (съемщики земли не из-за платы, а из части урожая -авт.) (0,97), государственные крестьяне (0,96) и евреи-колонисты (0,87). Последние жили очень скучено, вместе с квартирантами по несколько семей в одном большом доме казенной постройки.
В предместьях Вознесенска было только 2 деревянных и 1 вальковый дома, хотя больше встречалось бедных хозяев, «не имеющих ни амбара, ни клуши, а сохраняющих зерновой хлеб в мешках, или «соломянниках», или даже прямо «на горищи», предварительно очищенном от сора и смазанном глиной». Хороших надворных построек тоже было немного: в большинстве сараи для скота заменялись «оборами», «загородами», «повитками» и «шопами» -постройками, более дешевыми и более легкими.
Понятие о комнате десятинщика и купца, конечно, также очень разное. Большие дома крупных землевладельцев в центре города имели высокие и просторные комнаты; лачужки же десятинщиков обыкновенно строились едва выше среднего человеческого роста с дверьми, входя в которые необходимо наклоняться.
Формы и материалы построек были весьма разнообразны. Разнообразие это зависело с одной стороны от состоятельности владельцев, с другой – от естественных условий, в которых находился город, наконец, от того, кем и когда были заселены те или другие районы. Так, например, долгие годы военного поселения наложили неизгладимый отпечаток на городские кварталы и предместья. К примеру, жилые постройки в Натягайловке были правильно распланированы,  довольно просторные дома были построены по однообразному шаблону. Впрочем, эта правильность улиц и шаблонность построек, как указывали статистики в своем отчете, «во многих местах уже нарушена не только по окраинам поселений, т, е. там, где возникли новые постройки после военно-поселенческого режима, но часто даже и среди поселений. Произошло это от того, что ради гигиенических требований местное население при постройке хаты старается обыкновенно поставить ее так, чтобы дверью и двумя главными окнами она выходила на юг или на юго-восток, т. е к теплу и свету. Соблюдение же аракчеевских правил симметрии и прямолинейности улиц принуждало иногда строителей поступать совершенно наоборот, т. е. ставить хаты дверью и окнами на север или северо-запад. Поэтому, в настоящее время во многих поселянских хатах старые двери и окна уничтожены, а на место их прорублены новые с противоположной стороны; при этом некоторые хозяева пристроили к своим хатам крылечки, чем и нарушили однообразный вид их. Что касается поселений бывших помещичьих крестьян и десятинщиков, то они за весьма малыми исключениями не отличаются ни правильностью улиц, ни однообразием построек: тут на каждом шагу рядом с большой хатой иногда с фронтоном и крылечком, с большими окнами, с красивой филенчатой дверью и такими же ставнями, выкрашенными зеленою краскою, – стоят хатенки обыкновенного малорусского типа весьма скромных размеров, с маленькими в три стекла окнами и часто с покосившеюся дверью. Помещичьи усадьбы в этих поселениях, разумеется, выделяются из общей массы построек…».
Материалом для постройки жилых домов, как и холодных хозяйственных построек, в нашем городе служил главным образом пиленый известняк, кирпич («цегла»), а также земля (глина) и солома (околот).  Навоз для стен и камыш для крыш употреблялись не повсеместно, а только там, где эти материалы «имелись под рукою». Относительно крыш нужно сказать, что больше всего их было покрыто соломой (1014), камышом (541), землей (149) , а одна даже бурьяном. В то же время 238 домов имели крыши с железным покрытием, а три особняка имели шикарные по тем временам крыши – черепичные!
Как отмечалось, в нашем городе, помимо каменных зданий, встречались лампачные, вальковые и «чамурные» хаты. Делались они или просто из земляных кирпичей, вырезанных из дерна и накладываемых один на другой, или из валиков, т. е. комков глины с добавлением в нее связующих веществ (мелкой соломы, половы, конского навоза), или наконец из «лампача», т. е. глиняных кирпичей, обделанных (без песка, но с половой) первоначально в правильные четырехугольные формы и идущих в кладку стен после их просушки.
Печи в домах делали лишь изредка из кирпича (сырца), а в большинстве случаев из глины, и из «дикаря», т. е. того же известняка; трубы также редко бывали кирпичные (из сырца и жженого кирпича), по большей части их плели из хвороста и обмазывали глиной. Однако в домах богатых купцов и некоторых мещан встречались трубы (верхняя ее часть), привезенные готовыми из Николаева и которые были сделаны из цельного камня. Наконец, что касается полов, то Вознесенск здесь также был «впереди планеты всей»: в домах насчитывалось 57 комнат с паркетным полом, ничего подобного тогда еще не было в Бобринце, Ольвиополе и Новомиргороде. Деревянные крашенные полы были в 1141 городской комнате (в Бобринце -540, Новомиргороде -345, Ольвиополе -109). Деревянные некрашеные полы имелись в 422 городских комнатах. Кроме того,  34 комнаты имели каменные полы. Преобладающее же большинство комнат (3141) имели земляные полы: землю утрамбовывали и смазывали глиной.
Для побелки стен зданий (в основном в предместьях Вознесенска) употреблялась особая, белая глина, которая добывалась в районе Вороновки и Дальних Лагерей и которая продавалась на базаре в виде приготовленных лепешек или шаров величиной с голову капусты. Некоторые хаты помимо того, по краям стен и окон красили (подводили) красными, синими или зелеными полосами. Со стороны улицы рисовали и цветы. У молдаван в таких украшениях преобладали темные цвета: темно-коричневый, темно-зеленый, зелено-синий и в особенности просто черный. Если центральные улицы Вознесенска были достаточно обсажены деревьями, то его окраины в этом плане явно отставали: «…найдется едва ли несколько десятков дворов, около которых посажены акации или вишни».
Для отопления жилиц хозяева использовали разнообразные виды топлива. Наибольше было распространено такое топливо, как смесь соломы с кизяком. Отапливали помещения также чистой соломой, дровами (щепками и хворостом), каменным углем (в городе в 1886 г. обогревали с его помощью 130 домов), камышом и бурьяном (кураём).
В освещении жилищ наблюдался явный прогресс по сравнению с концом 50-х годов XIX в. Если раньше главным материалом освещения служил жир из овец, свиней и т. п. (жир этот клали в особого рода светильники, сделанные в основном из глины, на подобие маленькой мисочки, называвшейся «каганцем»), то в конце 80-х годов «каганци» в домах можно было встретить лишь в селах Щербановской и Вознесенской волости, «где еще ловят ежей для добывания из них жира». В городе «каганци» были вытеснены керосиновыми лампочками. В средних и высших кругах сальные свечи также заменили стеариновыми и лампами для керосина, который был известен больше под именем «фотожена» или «газа».
Между торговыми заведениями первое место занимали шинки и трактиры, которых в нашем городе в конце XIX века было около 40. Кроме того, имелось несколько питейных подвалов и 4 ренсковых погреба (винные погреба с подачей холодных закусок и «кушаний»-авт.).. Лавок для торговли бакалейными товарами насчитывалось около 150.
Относительно хозяйств, занимающихся питейной торговлей (шинкарством), перепись дала самые неточные сведения, это легко выяснилось при сравнении данных уездной земской управы о питейных заведениях, подлежащих обложению земским сбором, с такими же данными подворной переписи. Уже тогда шинкари в Вознесенске пытались вести свой бизнес нелегально. Кроме того, запрет евреям содержать питейные заведения в селах и деревнях вызвал на практике много уловок, с помощью которых они обходили законы. Одним из наиболее распространенных способов обходить закон было получение патентов через подставных лиц, имеющих право производить питейную торговлю, преимущественно, через крестьян. Вследствие этого еврей, настоящий владелец питейного заведения, при переписи показывал себя или земледельцем, или живущим «с капитала»; взявший же на свое имя патент крестьянин показывал свое действительное занятие, и шинок, таким образом, исчезал. А в больших селах, например, статистикам приходилось слышать такие ответы: «шинков с патентами 2, а беспатентных 20».
Относительно цен построек у статистиков имелись лишь сведения, записанные со слов самих хозяев. Добротные одно- и двухэтажные каменные дома богатых купцов Зельцера, Ерофеева, Зайчика, Кибрика, Штильштейна, Петренко, Мохортова, Сухорукова, Добровольского, Кулашкина и др., которые были построены на ул. Пушкинской,  Одесской (Кирова), Петербургской (Окт. Революции), Мертвоводской (Танасчишина), Дворцовой (Синякова), стоили по несколько тысяч рублей. Жилые дома зажиточных военных поселян редко доходили до цены 500 – 800 рублей; у большинства же их, как и у всех крестьян, хата от 200 до 300 рублей ценой в постройке считалась уже богатой; у хозяев менее «заможных», или среднего достатка, в большинстве случаев, жилой дом стоил от 75 до 150 рублей; бедные хозяева жили в хатах ценою в 60, 50, 30 и даже 20 рублей. Ниже последней цифры показаний в статистическом отчете не встречается. Зато было установлено, что за 25 лет (с 1861 по 1886 гг.) цены на дома в Вознесенске повысились в два раза.
Число населения в г. Вознесенске  согласно переписи Статистического отделения, в пределах «городской черты» составляло 5161 человек. Всего же населения (вместе с предместьями) было гораздо больше – 11.653 души обоего пола.
Национальный состав городского населения был пестрым, хотя и преобладали малороссы, молдаване., великороссы и евреи.  Точных сведений собрать не удалось «от неясного понимания, как жителями, так и производившими перепись регистраторами, различия между национальностью и вероисповеданием и от явного нежелания опрашиваемых показать себя принадлежащими не к преобладающей национальности. Например, в одном селе Вознесенской волости, населенном преимущественно молдаванами, весь сход и каждый домохозяин в отдельности показали себя малороссами, уверяя, что деды их действительно были молдаване, а они уже «попереводились на хахлив». Почти то же случилось и в другом селе, где один молдаванин просил регистратора записать его «до русакив» на том основании, что он живет «на русацком кутку» и дочерей своих выдал за «русаков»…
Такими выглядели наш город с предместьями и его жители в  статистических материалах конца позапрошлого века.

Добавить комментарий

Show Buttons
Hide Buttons