«Воруют, батенька, воруют»

Иногда происходит, что слова, кем-то написанные или сказанные, не теряют своего первоначального смысла и по прошествии нескольких веков. Подобное случилось с фразой, вынесенной в заголовок данной публикации. Более 200 лет назад, великий русский историк, писатель и поэт Николай Михайлович Карамзин, на письмо своего давнего приятеля из Франции, в котором тот спрашивал: “Ну, как там Россия?”, очень лаконично ответил: “Воруют, батенька, воруют”. За большой по человеческим меркам отрезок времени – у нас ничего не изменилось. И если сегодня, к примеру, кого-то из нас по телефону или скайпу, друг из Америки или Австралии спросит: “Ну, как там, в Вознесенске?”, можно смело отвечать “по Карамзину”…

На Руси воровство процветало всегда и являлось неким обязательным атрибутом повседневной жизни. Лишь в зависимости от жесткости мер, применяемых в отношении правонарушителей, происходили спады или всплески преступности. Анализируя общие статистические данные из открытых источников за 1841-1991 гг. видно, что уровень преступности в Российской империи-СССР неуклонно повышался, общее количество заключенных в тюрьмы за разные виды преступлений – с каждым годом увеличивалось (226 тыс. заключенных в 1841 г., 920 тыс. – в 1991).

 

При подготовке этого исторического очерка за основу был взят архив МВД России за 1870-1882 гг. и те материалы, которые относятся непосредственно к Елисаветградскому и Ананьевскому уездам Херсонской губернии (часть населенных пунктов этих уездов нынче находится в границах Вознесенского района). Особенно интересны в познавательном плане материалы, которые под грифом “секретно” с 1 июня 1870 г. издавало  Министерство юстиции России – ежемесячно печатался отчет, где имелись данные по каждому вступившему в окончательную законную силу приговору, по которому обвиняемый присуждался к наказанию не ниже тюремного заключения. Сложность при работе с этими материалами заключалась в том, что в них печатались общие списки осужденных в алфавитном порядке по всей Российской империи, а не по отдельным губерниям или уездам. Поэтому, чтобы найти интересующую информацию, которая относится непосредственно к Вознесенску и селам района, пришлось просмотреть около миллиона дел.
В ходе подготовки публикации также использованы материалы: “Министерство Внутренних дел 1802-1902” (1901), “Полное собрание Законов Российской империи”, “Сборник циркуляров и инструкций МВД” (1855), “Судебник, сборник новых судебных законов и распоряжений по отправлению правосудия” (1866), В. Тенишев “Правосудие в крестьянском быту” (1901), “Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями” (1866), “Обзор деятельности Главного тюремного управления” (1889), М. Гернет “История царской тюрьмы” (1952).

Военный город Вознесенск, который в 20-х годах 19 века был “столицей” Новороссийского военного поселения, Указом от 19 декабря 1860 г. № II-36415 передали в ведомство Министерства Внутренних Дел, т. е. под управление гражданского губернатора. И хотя южные военные поселения на территории Херсонской губернии были упразднены фактически лишь в 1866 году, бывшим поселянам, которые вынесли на своих плечах все тяготы “уланщины” и военной муштры, стало дышать легче. Вкупе с крестьянской реформой 1861 г., по которой царь-реформатор Александр II отменил крепостное право, многие уверовали в то, что наступили времена “вольностей”.
До упразднения военных поселений, уровень преступности в Вознесенске (по официальным отчетам) был одним из самых низких в губернии. В это трудно поверить, но имеются тому документальные подтверждения. Например, по сведениям командира Херсонского батальона внутренней стражи в 1857 г., в острогах  и тюрьмах губернии содержалось 11058 заключенных; число задерживаемых бродяг, беспаспортных и число высылаемых из края преступников по приговорам судов составило по губернии 27510 человек. Наибольшее количество арестантов дал Бобринец (5456), Елисаветград (2707),Одесса (2380), с. Возсиятское (2104). Наш город в списке не значится. Возможно, командир батальона забыл его включить в перечень? Ничего подобного! Если сложить число  арестантов по 16 населенным пунктам губернии, указанных в списке – получается правильный ответ. А секрет столь примерного поведения вознесенцев в середине 19 века скрывается, скорее всего, в том, что их просто приучили к железной дисциплине и беспрекословному послушанию.
Не позавидуешь нашим прапрадедам, которых из вольного “казацкого сословия” превратили в военных поселян. Всех людей приказали обмундировать, обуть в сапоги, сшитые по одной мерке. Поселян, кроме основных работ, часто заставляли выезжать с плугами и возами, в обмундировании на строевые смотры: не хватало пуговицы или заколесника – получал хозяин сотню или две розог. Из местных жителей были сформированы поселенские и резервные эскадроны, в которые вошли хозяева и их помощники, кантонистские дивизионы формировали из мальчиков от 10 лет и старше. Поселяне должны были учиться “муштрам”, вести хозяйство, кормить состоящего на постое улана и отбывать барщину (три дня в неделю работать на казну). Не успел или не имел возможности запастись чем-нибудь хозяин на зиму – “ревизия по хатам” (были такие волостные начальники, которые ежегодно осматривали все хаты поселян) обнаружила это – бьют розгами, не скинул шапки перед ефрейтором или на протяжении всего Вознесенска, наполненного всякого рода военным начальством, надел шапку – снова будут бить. Даже в холодные зимы никто из поселян не смел надевать шапки, проезжая по главной улице города (“Киевская старина”, 1886). Понятно, что при таких порядках вознесенцам было не до преступных мыслей…
По всей видимости, не менее действенным фактором воспитательного плана являлась так называемая “этапная дорога”, пролегающая через Вознесенск, по которой из Николаева на Ольвиополь (Первомайск) и далее в тюремную крепость Елисаветграда (Кировограда) гнали колонны арестантов, закованных в кандалы. В пеших колоннах этапников было немало больных, однако движение не останавливалось ни при каких обстоятельствах: арестанты шли без отдыха сутками, иногда случалось, что тех, кто уже не в силах был идти самостоятельно, под руки волокли его товарищи. Нередки были и случаи смерти на этапе. Подобная система просуществовала до 1865 г., пока государство, под давлением общественности, увеличив в 25 раз расходы на этапирование, нашло возможным перевозить заключенных по железным дорогам и водным путям. Тогда  арестантов на баржах начали перевозить из Николаева до пристани в с. Раково по Ю. Бугу, а далее – снова пеший этап. Зимой, в метель и мороз, арестантов везли на санях, дорога от Николаева до Вознесенска нередко занимала трое суток. Сейчас автотрассу “Ульяновка-Николаев” нередко называют “дорогой смерти” из-за большого количества погибших и искалеченных в страшных ДТП. Получается, что и 150 лет назад на этой дороге тоже умирали люди – только не водители и пассажиры автомобилей, а преступники…
Накануне отмены крепостного права, в 1859 г., состояние нравственности в Херсонской губернии оценивалось, как “среднее” по империи. За этот год на территории губернии произошло 49 убийств (42 было раскрыто), 36 самоубийств, 9 грабежей и разбоев (4 раскрыто), случаев воровства и мошенничества – 541 (437 раскрыто), нанесение ран и увечий – 20 (все виновные преданы суду). Всего было зарегистрировано за 1859 г. 724 преступления, 589 из которых раскрыты. Оказалось, что меньше всего преступников было из среды военных поселян, больше всего – из государственных и помещичьих крестьян, мещан и колонистов. Не следует забывать, что в состав Херсонской губернии входили нынешние Одесская, Кировоградская, Херсонская, Николаевская области, а также часть Приднестровья (Тираспольский уезд).
Осуществление на местах дарованных государем императором вольностей для крестьян реформой 19 февраля 1861 г. было возложено на губернские по крестьянским делам присутствия и на мировые учреждения. Не все шло гладко вначале. На первых порах в умах крестьян не совмещалось “дарование свободы” с обязательными повинностями, установленными в пользу помещиков. Среди крестьян поползли слухи, что местное начальство им зачитало “фальшивый” манифест, что настоящая “царская грамота” предоставляет им “чистую волю”, со всей помещичьей землей, без всяких повинностей. Именно этими слухами была вызвана речь императора Александра II, произнесенная перед волостными старшинами в Полтаве: “Ко мне доходят слухи, что вы ожидаете другой воли. Никакой другой воли не будет как та, которую я вам дал! Исполняйте, чего требует закон и положение! Трудитесь и работайте! Будьте послушны властям и помещикам!”.
Впрочем, призыв царя-батюшки к послушанию и трудолюбию, восприняли не во всех губерниях, отмечались крестьянские волнения. В Херсонской губернии все было сравнительно спокойно благодаря работе так называемых мировых посредников, которые своевременно улаживали спорные земельные вопросы между крестьянами и помещиками. Выбирались они из числа наиболее образованных и порядочных людей. С образованием мировых судов, многие мировые посредники перешли на службу в суды.
Для целей разделения полномочий уездной полиции, к 1866 г. Елисаветградский уезд был разделен на 11 участков. В Вознесенске располагался 6-й участок Елисаветградского округа, в городе пребывал мировой судья, который выносил обвинительные приговоры на основании “Уложений о наказаниях” в редакции 1864 года. Полицию города, в котором проживало около 6 тысяч человек, представлял пристав майор Павел Петрович Исаев, помощник пристава коллежский регистратор Николай Матвеевич Бржозовский, 5 городовых и городовой врач лекарь Исай Умирович Гройнимус.
Если в 1867 г. мировому судье 6-го участка довелось вынести лишь 9 обвинительных приговоров, то в 1870 – уже более 20. Львиная доля подсудимых приговаривалась к тюремному заключению по 169 и 172 статьях “Уложения о наказаниях” (кража и покушение на кражу”). Воровали тогда всё, что “плохо лежит” – доски, железо, веревку, вату, подсвечники, зерно, деньги, посуду, чай, одежду, головные уборы и сапоги. Не без улыбки читаешь приговор мирового судьи, вступивший в силу 16 ноября 1870 г. – уроженка Вознесенска, 40-летняя Домна Ивановна Коломийцова, которая жила в услужении у богатого помещика в Ананьеве, попалась на краже “салфеточного утиральника и трех пар женских чулок”, за что получила полтора месяца тюрьмы. Три месяца тюрьмы 9 ноября 1870 г. отмерял мировой судья уроженке Вознесенска, 30-летней солдатке Зиновии Михайловне Паладий, которая служила по найму в Новом Буге и умыкнула у своего работодателя 125 рублей (за эти деньги можно было купить в то время 4-5 коров).
Еще одну уроженку Вознесенска, 26-летнюю Фетинью Анисимовну Бондаренко (она же Холодкова), солдатскую дочь, которая работала служанкой в доме чиновника Адмиралтейства в Николаеве, 7 декабря 1870 г. осудили на 3 месяца тюрьмы за кражу рублевой ситцевой юбки и 20-копеечный столовый нож.
Похоже, что система правосудия 140 лет назад работала по принципу неотвратимости наказания, каким бы мелочным оно не казалось на  первый взгляд. Сажали в тюрьму за кражу 1 доски (на 1,5 месяца), бутылки “деревянного масла” стоимостью 30 копеек – на месяц, за канат с рыболовной сети – на 3 месяца, за 8 кг овса с поля – на 4 месяца, за 2 мешка кукурузы – полтора месяца, за бочонок меда – 3 месяца, за шапку стоимостью 50 копеек – 1,5 месяца, за 4 яблока – полтора месяца, за покушение на кражу шубы стоимостью 7 рублей – 1,5 месяца.
Получали распространение на территории нынешней Вознесенщины и более серьезные кражи – лошадей и волов. Например, 6 ноября 1870 г. вступил в силу приговор мирового судьи в отношении отставного рядового     Порфирия Петровича Егорова, 58 лет, который служил в упраздненном 9 кавалерийском округе Новороссийского военного поселения, был прописан в Вознесенске, а жил в с. Михайловка. Бывший поселянин украл лошадь с пастбища, причем совершил это ночью (что значительно ужесточило наказание). В итоге – 9 месяцев тюрьмы.
На полгода угодил в тюрьму организатор кражи лошади, “причем под покровом ночи”, оцененной в 35 рублей и 30-летний крестьянин Яков Петрович Шмуль – уроженец и житель Арнаутовки (с 1964 года – Дорошовка). Помогал ему в этом мещанин Иван Васильевич Сивобородов, уроженец Подольской губернии, 30 лет, прописан в Елисаветграде, а жил в Арнаутовке. Судья отправил сообщника в тюрьму на 3 месяца (приговор от 15.11.1870).
Самым резонансным во второй половине 1870 г. был суд над шайкой волокрадов, которых арестовали на территории соседнего Ананьевского уезда. Как указал мировой судья в приговоре от 12 декабря 1870 г., “составленная шайка состояла из пяти человек”. “Наводчиком” и пособником в краже двух пар волов на сумму 160 рублей был безсрочно-отпускной рядовой Уланского Литовского Эрц-Герцога Австрийского полка, 37-летний хлебопашец и сапожник, уроженец и житель Вознесенска Яков Федорович Удовиченко, который на ярмарке познакомился с крестьянами из с. Новая Пристань и предложил им заняться кражами волов, которых бы забивали на мясо на Вознесенской бойне (находилась она на том же месте, где и сейчас). У бывшего улана был “свой человек” на бойне, поэтому проблем с разделкой туш и сбытом мяса и шкур не должно было возникнуть. Однако во время первой же кражи 4-х животных полиция арестовала хлебопашцев, уроженцев и жителей Новой Пристани – 20-летнего Онисима Ивановича Леоненко и 25-летнего Харитона Мартиановича Магдича, их односельчанина 40-летнего Василия Григорьевича Пономаренко (родился и приписан в с. Великий Бобрик – ныне Любашовский р-н Одесской обл.), а также уроженца Н-Пристани, но жителя с. Ястребиново Петра Никифоровича Петрушкова, 33 лет. Все получили от 4 до 10 месяцев тюремного заключения. Преступные планы шайки волокрадов так быстро были сорваны полицией потому, что о них осужденные “неоднократно распространялись в разговорах с крестьянами”. Держали бы язык за зубами…

(Продолжение следует).

Добавить комментарий

Show Buttons
Hide Buttons