Неисповедимы пути наши…

Начинается обычный день в нашем провинциальном городе. На улице Чубчика, у Центрального рынка, в этот ранний час толпится масса народа – торговцы, покупатели, кто на машине, а кто и без нее, спещащие куда-то по делам служащие, просто праздные прохожие. В выходные столпотворение увеличивается, много селян из Вознесенского и соседних районов приезжает на наш гостеприимный базар – все спешат удачно “скупиться”. Дела житейские затягивают в свой водоворот.
В этом оживленном месте есть еще одна достопримечательность – сквозь туманную дымку на проходящего по упомянутой улице Чубчика выплывает внушительный силуэт Свято-Вознесенского собора. Сыро, холодно и неуютно поздней осенью в Вознесенске. Редко-редко когда проглянет солнечный денек. Зимы у нас еще более неприветливые. Но каждый Божий день они выходят на свою вахту у ворот собора. Верующие мужчины и женщины… просящие милостыню. Впрочем, попрошайничество как промысел уже давно имеет организованный характер и кем-то, несомненно, контролируется, разные формы мошенничества тоже процветают на этой благодатной почве. Просто бедные пенсионеры, обделенные помощью государства и родных, вынужденные просить помощи у посторонних, в нашем городе тоже есть – но таких меньше всего. Неимущих, которые в силу разных обстоятельств вынуждены просто выживать, становится все больше, но почему-то это не считается проблемой государственного уровня. А, может, подобная ситуация неизбежна на данном этапе развития общества?
…Церковь должна примирять людей в их горе и радости, смирять гордыню и вселять надежду. У церковной паперти свой контингент, со своими правилами и духовными ценностями. Здесь принято уважать устав православной церкви, истово молиться и соблюдать религиозные каноны, здесь нередко ведутся увлекательные беседы на религиозные темы. Порасспросите этих людей об их жизни, о том, как же они пришли к вере – и каждый расскажет свою историю, если, конечно, пожелает. А ведь многие верующие в прошлой жизни были комсомольцами, атеистами или партработниками.
У собора частенько сидит и Анатолий Михайлович. Видный темноволосый мужчина, он известен в городе под именем Антонио, по профессии художник. Сейчас эти бдения под церковной оградой стали для него чем-то вроде хобби, или скорее, отдушины. Он не бездомный, и дети у него есть, правда, живут отдельно. И пенсию он тоже получает, но небольшую. На вопрос – можно ли прожить на такие средства – отвечает, что, конечно, сложно, и на коммунальные не хватает. Но как-то выкручивается. А подаяние просит не ради пропитания, а так, для души, что ли, в общем, он и сам затрудняется ответить. Здесь у него своя роль, которая вполне согласовывается с богемным образом жизни. Когда-то он закончил музыкальную школу, играл в разных коллективах. Десять лет  трудился на Одесском сталепрокатном заводе им. Дзержинского – на разных работах, а больше художником-оформителем. Служил в армии, потом вернулся на завод. А через какое-то время снова оказался в Вознесенске. В то время было много заказов для художника – “халтурил” по колхозам, например, в Арбузинском районе. Да и в городе частенько доводилось заключать договора с секретарями парткомов. Раздолье было – много парадов, семинаров, и собраний. Нужны были плакаты, лозунги, афиши. Сейчас того нет, все компьютерное, бездушное. Так вот и пошла жизнь дальше. Может, надо было остаться в Одессе, и все сложилось бы иначе, говорит Анатолий Михайлович, да вот тогда были другие обстоятельства. И все же он полон оптимизма.
Прохожие любят пообщаться с Антонио на самые разные темы – от насущных проблем до религии и искусства. В этом он разбирается не хуже иных искусствоведов. Человек грамотный, эрудированный, хотя и без высшего образования, и в числе его знакомых известнейшие художники, картины которых ценят не только в Украине, но и за границей, например, Андрей Антонюк и Александр Семерня. Кстати – последний – наш земляк, вознесенец, когда-то непризнанный, а теперь обретший и славу, и достаток – потому что пошел своим путем, не обращая внимания на пересуды и сложности, правда, живет он далеко от родного города.
Анатолий Михайлович с легкой ностальгией и доброй иронией вспоминает былое – ведь что-то могло сложиться иначе – но все в воле Божьей. Он, однако, в свои 63 года любит эпатировать и хулиганить – например, замечает, впрочем, беззлобно, что в Вознесенске полно жлобов – и что-то еще в том же смысле. И, слегка хитря, вопрошает: кто они, чтобы меня судить? Что ж, видимо, сказывается жизненный опыт. Много и сейчас светлого и удивительного в жизни художника. Церковные служащие, сам батюшка, знакомые и не очень люди, да и просто прохожие приветствуют Анатолия Михайловича, они о чем-то говорят и расстаются. Он лукаво улыбается, желает на прощание благополучия и говорит: все будет хорошо. И начинаешь поневоле во что-то верить. В светлое будущее, что ли…
 Лия Вольненко.

Добавить комментарий

Show Buttons
Hide Buttons